Социальные сети и их «момент „Большого табака“»: первый шаг к ответственности или иллюзия перемен?

В марте этого года присяжные в Калифорнии вынесли вердикт, признавший Meta и Google ответственными за создание платформ, которые вызывают зависимость и наносят вред детям. Многие эксперты тут же окрестили это событие «большим табачным моментом» для социальных сетей. Сравнение кажется уместным, но не совсем в том смысле, в котором его обычно приводят.

История табачных исков традиционно подается как триумф справедливости: злонамеренная индустрия наказана, жертвы реабилитированы, опасный продукт наконец-то регулируется. Однако за этими победами скрывается куда менее оптимистичная реальность. Табачные компании не проиграли в судах потому, что их продукты вызывали зависимость, а потому, что они умышленно скрывали правду.

На протяжении десятилетий производители табака знали о пагубном влиянии никотина и связи курения с раком, но скрывали эти данные от общественности. Именно доказательства мошенничества, а не сам вред от сигарет, стали основой успешных исков. Как только правда вышла наружу и компании были обязаны раскрывать информацию, общество вернулось к идее личной ответственности: взрослые знают о рисках и делают осознанный выбор, даже если он вредит их здоровью.

Похожий сценарий повторился в индустрии переработанных пищевых продуктов. В 1970-х годах активисты потребительского движения требовали ограничить рекламу вредных продуктов, ориентированную на детей. Производители пищевой продукции оказали яростное сопротивление, и даже влиятельные издания, такие как The Washington Post, называли такие меры попыткой «защитить детей от слабости родителей».

Десятилетия спустя Конгресс США принял закон, фактически защищающий производителей фастфуда от исков, связанных с ожирением. Хотя этот закон не прошел в Сенате, аналогичные нормы были приняты в нескольких штатах. Основной посыл оставался неизменным: ожирение — это вопрос силы воли, а не результат системных проблем.

Вердикт по делу Meta и Google многие восприняли как начало перемен. Однако, если обратиться к истории табака и пищевой индустрии, становится ясно, что это лишь первый шаг. После разоблачений следуют обязательные предупреждения, возрастные ограничения и, самое главное, возвращение к идее личной ответственности.

Уже сейчас обсуждаются меры, которые могут последовать за вердиктом: проверка возраста пользователей, родительский контроль, настройки уведомлений и обязательные предупреждения. Все эти шаги перекладывают бремя защиты на пользователей (или их родителей), сохраняя при этом те же самые дизайнерские решения, которые суд признал опасными.

Речь идет о модели «осведомленности и согласия», согласно которой информированные пользователи должны самостоятельно управлять своим уровнем риска. Эта модель десятилетиями доминировала в американском законодательстве о защите прав потребителей, так как позволяет бизнесу избегать ответственности без изменения своей модели. Однако она мало защищает тех, кому она supposedly должна помогать: пользователей, которым противостоят платформы, разработанные высококвалифицированными специалистами с многомиллиардными бюджетами, чтобы их было как можно сложнее «отложить в сторону».

Главный контраргумент заключается в том, что радикальная переработка платформ может навредить всем пользователям, включая тех, кто не относится к уязвимым группам. Однако, если индустрия табака и пищевых продуктов служит примером, то без фундаментальных изменений в дизайне и бизнес-моделях любые полумеры лишь откладывают решение проблемы, не устраняя ее корни.